Цитата дня

Чтобы спасаться, совсем не надо бежать с места на место, убегая от обстоятельств жизни, Богом посланных. Ведь именно эти, Богом благословленные, испытания нужны, полезны и спасительны для души (Архимандрит Иоанн Крестьянкин)

oshibki1.jpg

Храм Успения Пресвятой Богородицы г. Подольск (Котовск)

Таким храм может стать с Вашей помощью!

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

О мытаре и фарисее. Первый зов великопостной весны.

  Протопресвитер Александр Шмеман

Неделей о мытаре и фарисее Церковь вступает в особый подготовительный период, который предшествует Великому посту.

Поразительно же в этих притчах, что сказанные почти две тысячи лет тому назад, в совершенно отличных от наших условиях, в другой цивилизации, на абсолютно другом языке, они остаются актуальными, бьют сегодня в ту же цель. А это значит — в наше сердце. Ведь вот, устарели, забыты, канули в небытие книги и слова, созданные совсем недавно, вчера, позавчера. Они уже ничего не говорят нам, они мертвы. А эти, такие простые с виду, бесхитростные рассказы живут полной жизнью.

Мы слушаем их — и как будто что-то происходит с нами, как будто кто-то заглянул в самую глубину нашей жизни и сказал что-то — только к нам, ко мне относящееся.

В этой притче — о мытаре и фарисее — рассказывается о двух людях. Мытарь — это славянское слово для обозначения сборщика налогов, профессии, окруженной в древнем мире всеобщим презрением. Фарисей — это название правящей партии, верхушки тогдашнего общества и государства.

На нашем теперешнем языке мы сказали бы, что притча о мытаре и фарисее — это символический рассказ о важном представителе ведущего слоя, с одной стороны, о мелком и малопочтенном «аппаратчике», — с другой.

Христос говорит: «Два человека вошли в храм помолиться, один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи или этот мытарь. Пощусь два раза в неделю, даю десятую часть всего, что приобретаю». Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаза на небо, но, ударяя себя в грудь, говорил: «Боже! Милостив буди мне грешному!». Говорю вам, — заканчивает Христос эту притчу, — что мытарь пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится».

Всего три строчки в Евангелии, а сказано в них нечто вечное, такое, что действительно относится ко всем временам и ситуациям.

 Но возьмем только наше время, возьмем самих себя. Если что-нибудь лежит в основе нашей государственной, общественной, да, наконец, и частной жизни, так это — не правда ли? — вот это самое безостановочное самопревозношение, самоутверждение, или, говоря более древним, но опять-таки вечным языком — гордыня.

Вслушайтесь в пульс нашей эпохи. Неужели не поразимся мы этой чудовищной саморекламе, хвастовству, бесстыдству самовосхваления, которые так вошли в нашу жизнь, что мы уже почти не замечаем их.

Всякая критика, пересмотр, переоценка, всякое проявление смирения — не стали ли они уже не только недостатком, пороком, а, хуже того, — общественным и даже государственным преступлением. Оказывается, любить родину — это все время бесстыдно восхвалять ее, унижая чужие родины. Оказывается, быть лояльным — это провозглашать все время безгрешность власти.

Оказывается, быть человеком — это унижать, топтать других людей, это возвышать себя путем их унижения. Проанализируйте свою жизнь, жизнь своего общества, самые основы его устройства, и вы должны будете признать, что это именно так.

Тот мир, в котором мы живем, так пронизан оглушительным и грубым бахвальством, что уже сам этого больше не замечает, оно уже стало его природой. Да так и сказал один из самых больших и тонких поэтов нашего времени — Пастернак — в знаменитой своей строчке: «…все тонет в фарисействе».

Самое страшное, конечно, в том, что фарисейство признается добродетелью. Нас так долго, так упорно глушили славой, достижениями, взлетами и полетами, нас так долго держали в атмосфере этого призрачного псевдовеличия, что все это в действительности нам стало казаться хорошим и благим, что в душе целых поколений возник образ мира, в котором только сила, только гордость, только бесстыдное самовосхваление оказываются нормой.

Пора ужаснуться этому, вспомнить слова Евангелия: «всякий, возвышающий себя, унижен будет». Сейчас тех немногих, кто исподволь, шепотом говорят об этом, напоминают об этом, — влекут в суды или заключают в психиатрические лечебницы. И на них науськивают других: смотрите на этих изменников и предателей! Они против величия и силы своей родины! Против ее достижений! Они сомневаются в том, что самая лучшая, самая сильная, самая свободная, самая счастливая страна… и так дальше. И благодарите, что вы не такие, как эти несчастные отщепенцы.

Но поймем, что этот бой, этот спор, ведомый сейчас ничтожным меньшинством, это бой и спор о самих духовных источниках жизни. Ибо фарисейская гордыня — это не только слова. Она рано или поздно оборачивается ненавистью к тем, кто не согласен признать моего величия, моего совершенства. Она оборачивается преследованьем и террором. Она ведет к смерти.

Притча Христа ножом врезается в самую страшную опухоль современного мира, в опухоль фарисейской гордыни. Ибо, пока эта опухоль будет расти, в мире будут царить ненависть, страх и кровь.

И так оно и есть сейчас. Только вернувшись к этой забытой, презираемой, отбрасываемой силе — к смирению, — можно очистить мир. Ибо смирение — это признание другого, это-уважение к другому и это уменье мужественно признать себя несовершенным, раскаяться, и тем самым встать на путь исправления. От бахвальства, лжи и тьмы фарисейства — к свету и целостности подлинной человечности: к правде, к смирению и к любви. Вот призыв этой притчи Христовой, вот зов, первый зов великопостной весны…

Жить как фарисей с чувством мытаря

Протоиерей Виталий Шинкарь

Наш пост протекает неверно, если мы в тягость другим. Главная задача – если и вызвать недовольство, то лишь своими верными действиями, иначе мы превращаемся в мучителей, которые уверены в своей праведности, а все остальные должны страдать и терпеть.

В этом смысле христианский пост предполагает всегда верное поведение в разных ситуациях. Среди людей, которые знают, что я христианин, нужно вести себя твердо, не допуская вольности в их присутствии. Среди тех, кто не знает меня, не нужно выпячивать свой пост, а стараться находиться среди таких людей в рамках приличия и чести.

Пост всегда понятие творческое. Первая задача поста – разобраться с собой, а не едой – глубже копнуть в себя, проявить интерес к жизни, Богу. Если такой огонь жажды загорелся, то он может зажечь других. А если пост лишь набор внешних правил, то он вреднее, чем не пост.

В этом случае ты превращаешься даже не в фарисея и книжника, а безумного обывателя, который к своему свинству хочет добавить следования каким-то правилам и убедить себя, что он – порядочный человек.

Пост – попытка трезвения, обретения самого себя, проба вглядеться в отношения с Богом, ближними. Потому в пост стараюсь быть в пользу ближним, а не во вред. Если отягощаю своим присутствием – должен продумать свой стол, устроить свою жизнь, чтобы она была в помощь другим. Есть в пост нужно столько, чтобы сэкономить деньги и потратить их потом не на себя.

Нужно помнить, что пост – серьезная и творческая работа, на протяжении которой проверяю узелочки своей души: что я люблю на самом деле, чего хочет мое сердце, любит ли оно Бога или борется с желанием что-то съесть, любит ближнего, или мне важнее сам я?

Если мой пост верен, он не только не в тягость людям, но и ставит вопрос перед другими людьми: что ж ему так хорошо? Современному человеку нужно ставить вопросы и нельзя на них отвечать, потому что получается метание бисера перед свиньями.

Отвечать можно лишь тому, кто трясет тебя за грудки и спрашивает: «Скажи, как?». Иначе ты свою правду растрясешь, выкинешь ее на помойку и пустым останешься, и другому не поможешь, который праздно тебя послушал и все.

Чувство собственного превосходства над другими во время поста происходит от невежества. Этим чувством мы ничем не отличаемся от тех, кто не постится. Это просто разные полюса одного и того же идиотизма.

Тот, кто не постится, уверен, что у него все хорошо – он центр мира, красив благороден, умен, а кто постится считает: «у меня все лучше, чем у непостящегося, потому что молюсь и пощусь».

Это даже не мытарь и фарисей, а фарисей и идиот. Потому что мытарь тоже был плох – взятки брал, ему было стыдно. Фарисей наоборот – жил достойно, но, как правильно говорил кто-то из Отцов: «очень сильно закостенел в своей праведности».

Нужно из храма унести чувство мытаря, а жить, как фарисей, по всем правилам, соблюдая все нормы. Чтобы не гордиться, нужно внимательно себя изучать, не только умом понимать, что грешнее всех, но трезвея в духовной жизни понимать свою немощь, вглядываясь в Христа, понимая, что без Него ничего не могу. И это та точка, в которой человек становится сильным.




Источник: pravmir.ru

Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины

Наша газета

gazeta

Поиск

Вход

Обозреватель...

obozrevatel

Богословские тесты.

testi