Цитата дня

 Причащайтесь чаще и не говорите, что недостойны.Если ты так будешь говорить, то никогда не будешь причащаться, потому что никогда не будешь достоин.Вы думаете, что на земле есть хотя бы один человек, достойный причащения Святых Таин? Никто этого не достоин, а если мы все-таки причащаемся, то лишь по особому милосердию Божию. Не мы созданы для причастия, а причастие для нас. Именно мы, грешные, недостойные, слабые, более чем кто-либо нуждаемся  спасительном источнике…Святой праведный Алексей (Мечев))

oshibki.jpg

Храм Успения Пресвятой Богородицы г. Подольск (Котовск)

Таким храм может стать с Вашей помощью!

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Достучаться до небес

Екатерина Выхованец

На Великий пост выпадает ровно половина всех родительских суббот. Очевидно, этим подчеркивается важность молитвы за усопших в этот период. С одной стороны, перед нами стоит задача по максимуму собраться и сфокусироваться на своей духовной жизни. В великопостной молитве Ефрема Сирина мы просим Бога исправить именно нас, а не кого-то другого.

С другой стороны, существует категория христиан, которые постный подвиг самостоятельно понести уже не могут, но не менее нашего нуждаются в нем. Многие из наших близких при жизни слабо интересовались состоянием своей души, поэтому, как там у них сейчас обстоят дела, мы можем только догадываться.

У нас, как правило, очень однобокое отношение к смерти. Когда мы теряем близких, то наше собственное горе захлестывает нас полностью. Мы сожалеем о недосказанных словах, о нанесённых друг другу обидах. Сокрушаемся о том, как мы теперь все будем обходиться без такого замечательного человека. Обсуждаем, сколько бы он ещё хорошего мог сделать. В общем, ведём себя так, как будто его уже нет. А это чудовищная ошибка! Он не перестал существовать, а просто перешёл в другую форму бытия и сейчас пребывает в растерянности. У него там сейчас как раз очень сложный период. Ему крайне нужна поддержка и помощь. За него следует в первую очередь усиленно молиться, а вспомнить все приятные моменты, с ним связанные, можно будет и позже.

Именно в этом заключается любовь: пытаться быть с ним молитвенно, помочь ему, держать его за руку, если можно так выразиться. Сожаления и слезы от нас большого труда не требуют, в этом есть даже определенная доля самолюбия. Мы чаще переживаем о том, как нам тяжело теперь без человека, а не о том, как ему сейчас, должно быть, непросто. Когда, к примеру, кто-то из наших близких заболеет, мы тоже можем собраться за столом и обсудить, как ему, такому молодому и доброму, не повезло и как несправедлива жизнь, и после этого разойтись по домам с чувством выполненного долга. А можем оказать реальную помощь: навестить, помолиться, купить лекарства, укрепить словами поддержки. Так же и с усопшими, с той лишь разницей, что круг вариантов сужается до молитвы и милостыни.

Со временем боль утраты притупляется, суета обыденной жизни затягивает, и мы все реже вспоминаем об умершем. Мы привыкаем, и это естественно. Раз уж мы обратились к аналогии с недугующими, то это можно сравнить с долгой болезнью. Мы уже звоним не так часто, но все равно время от времени справляемся, как у него дела, идет ли он на поправку. Наша молитвенная память об умерших – это тоже своего рода переживание о том, как они там, все ли у них хорошо и далеко ли еще до исцеления. Даже одна коротенькая молитва о нем, читаемая с утренним правилом, это уже какая-никакая, а поддержка. Если же мы будем посещать богослужения и участвовать в Таинствах, творить милостыню ради усопшего, просить молитв у всей Церкви и самим не забывать неустанно напоминать Господу о своей печали, то человек даже по ту сторону бытия будет эту помощь ощущать.

Отдельно хотелось бы остановиться на церковных записках. К сожалению, просьба молитв, подаваемая на свечном ящике, сейчас чаще всего воспринимается как акт купли-продажи. Такая себе сфера религиозных услуг. Но записка – это не индульгенция на отпуск грехов усопшего и не атрибут участия в ритуале, в котором после прочтения имени у адресата автоматически улучшаются условия пребывания. Она лишь бумажный носитель нашей просьбы. Подаём мы ее, так как опасаемся, что при всей нашей любви к усопшему наша молитва слаба, потому что в вере мы, мягко говоря, не атлеты. В одиночку нам не потянуть, поэтому и просим помощи у других. Когда, например, во время панихиды стоит и молится пара десятков человек во главе со священником за всех умерших сродников и близких друг друга, то это, согласитесь, совсем другое дело. Вместе всегда легче, тем более что «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18:20).

Еще мы верим, что монахи, посвятившие свою жизнь полностью служению Богу, в своей молитве будут скорее услышаны, чем мы. Поэтому и подаем прошения о чтении Псалтири и поминовении за Литургией. Плата же за записку – это наша милостыня, которая пойдет на богослужебные или хозяйственные нужды прихода или обители. Это не прибыль от торговой деятельности, это – пожертвование. Да, оно в современных условиях не всегда выглядит добровольным, но это отдельная и очень обширная тема. Все-таки важно, как ты сам к этому относишься. Мне иной раз кажется, что фиксированная цена нужна больше в качестве ограничения, чтобы люди подавали прошения только в реально важных случаях, а не за всех подряд на всякий случай. Многие же думают, что монахи – жуткие лодыри, делать им все равно нечего, пусть хоть записки почитают, а у меня – дел тьма и лента в Facebook уже три часа нечитанная. Мне молиться некогда.

Важно понимать, что просьба молитв – это не делегирование моих молитвенных полномочий кому-то другому, а дополнение моих скромных мини-подвигов. Для сравнения: можно кому-то дать денег с просьбой звонить своей болеющей маме каждый день в течение, например, полугода, а самому и носа не казать. Просто через полгода «продлить услугу», а самому заниматься своими делами. Другое дело, если я кого-то найму для профессионального ухода, но сама при этом буду заглядывать и звонить каждый день.

Несколько раз в году Церковь призывает верующих собраться и вознести сугубую молитву о всех усопших. Только представьте: все православные христиане всего мира в этот день молятся о упокоении родных друг друга!

К сожалению, очень часто дни особого поминовения воспринимаются с эгоистичной позиции: я хочу, чтобы они все вместе еще и о моих близких помолились. Наверное, мало кто идет на службу с осознанием того, что в нашей молитвенной поддержке нуждаются все, а не только кровные родственники. Если же каждый будет молиться только о своих, то вместо мощи соборной молитвы мы получим очередной пшик. Батюшка начнет читать записки, а присутствующие будут усиленно пытаться расслышать в потоке имен именно свои, родные, игнорируя при этом все остальные.

Записка прочитана, сумка с едой успешно доставлена на поминальный столик. Дело сделано. Осталось только достоять до конца. Можно подумать, что мы занимаемся каким-то духовным бартером: пытаемся обменять буханку хлеба с пакетом съестного на улучшение загробной участи своих родных. В жертвовании продуктов с просьбой молитв о преставившихся нет ничего плохого, наоборот. Вопрос скорее в приоритетах и в том, как это воспринимается приносящим. Многие считают, что если не принести хлеб на панихиду, то молитва в общем-то и не состоится. Не к чему и приходить было. Мало кто задумывается о том, что продукты – это милостыня, а не обязательный атрибут ритуала. Поэтому ничтоже сумняшеся деловито шуршат пакетами, выкладывая приношения, и полностью при этом оставляют без внимания читаемые в храме молитвы. Я искренне считаю, что все равно здо́рово, если в свое время найдется человек, который в память обо мне хотя бы батон купит и потрудится принести его в церковь. Есть огромное количество людей, о которых вообще никто не предпринимает даже попыток молиться. С другой стороны, очень жаль, когда главным пренебрегают ради второстепенного. «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; это надлежало делать и того не оставлять» (Мф. 23:23).

Закончить бы хотелось блестящей цитатой непревзойденного К. С. Льюиса: «У вас нет души. Вы и есть душа. У вас есть тело». Со смертью тела душа не исчезает. Наши близкие не перестали существовать – мы просто на время разлучены. Они, можно сказать, уехали. Очень далеко. Настолько далеко, что там даже не ловит связь. Почему именно так, нам неизвестно. Видимо, там такие условия, в которых наши технологии не работают. Нам сложно сказать, как они там устроились в конце этого путешествия и все ли у них в порядке. Но зато мы знаем Того, от Кого все это зависит. Он настолько велик, что напрямую с Ним говорить мы тоже не умеем, но то, что Он нас слышит – вне всякого сомнения. Мы можем напоминать Ему о своей тревоге и доказывать свою любовь к отошедшему добрыми делами. А он Сам сказал: «Если, говорю вам, он не встанет и не даст ему по дружбе с ним, то по неотступности его, встав, даст ему, сколько просит» (Лк. 11:8).

Источник: pravlife.org