Цитата дня

«Истина - это не мысль, не слово, не отношения вещей, не закон. Истина - это Личность. Это Существо, Которое проникает во все существа и дает жизнь всему... Если ищешь Истину с любовью и ради любви, Она откроет тебе свет лица Своего настолько, насколько ты сможешь его вынести, не сгорев» (св. Николай Сербский (Велимирович))

oshibki.jpg

Храм Успения Пресвятой Богородицы г. Подольск (Котовск)

Таким храм может стать с Вашей помощью!

Неупиваемая Почаевская
Рассказ Дениса Кожемякина

Эта история произошла не так давно в одном кафедральном соборе. Мужчина по имени Данила нес послушание на клиросе: читал и иногда пел. Не то чтобы хорошо пел, а так – подпевал. 

В нотах особо не разбирался, ориентировался больше на слух, но понятие о том, когда нужно брать тон выше или ниже, всё же имел. Одним словом, на похвалу не рассчитывал, но и нареканий не получал. Ходил Данила на службу ежедневно – утром и вечером, стараясь не пропускать, тем более что к храму у него было чувство благоговения – как говорят, «имел страх Божий».

Однако с течением времени постигла его «профессиональная» болезнь: как-то уж чересчур он на этом месте освоился, как-то ко всему попривык и стал чувствовать себя настолько смелее, что от страха Божия осталось скорее только уважение. Если раньше Данила и подумать не мог, чтобы прийти к службе не вовремя, то теперь приходил «без-пяти-минут-начало» и деловой скорой походкой (не иначе, подражая кому-то) забегал на клирос. Если раньше он не мог позволить себе даже просто так пройти по клиросу взад-вперед, боясь нарушить тишину в храме, то сейчас смешки и шуточки, пусть и полушепотом, стали для него обычным делом. Нельзя сказать, конечно же, что Данила потерял благоговение, но то, что чувствовать он стал себя привольнее, – это точно. Ну а если дал себе послабление, то уж тут будь готов – получай целый букет духовных болячек: за чувством свободы сразу пришли самолюбование, гордость и нетерпимость к окружающим.

И как результат – ожили в сердце давние пристрастия, когда-то загнанные в угол совестью, но так до конца и не добитые. Дошло до того, что по вечерам мог позволить себе выпить изрядное количество пива (которое любил употреблять всегда), уже не беспокоясь о том, что наутро от него может не совсем хорошо пахнуть. «Ну а почему другим можно, а мне нельзя?» – думал Данила и от такого самооправдания совершенно успокаивался. И даже упреки его жены Алены не тревожили совесть.

Однажды в ссоре с женой они зашли слишком далеко, так далеко, что чувства взаимной обиды вылились в ряд уничтожающих заявлений вроде: «Зря я за тебя замуж вышла!» – «Ах, так? Зря? Ну так найди себе лучше!»

Обиженные друг на друга супруги разошлись по своим «углам», Данила потянулся к холодильнику за очередной порцией пива. А потом – еще и еще…

Утром Данила с трудом разлепил глаза, и то потому, что будильник всё звонил и звонил. Посмотрел на часы. «Опаздываю!» – молнией пронзила мысль. Да, он уже должен быть на полпути к храму. Наскоро умывшись, Данила вылетел из дома. А в голове прокручивался «фильм» под названием «Вчерашняя ссора». Снова и снова всплывали в памяти обидные слова жены. Данила вспомнил, что сегодня утром он не поцеловал спящую Алену перед уходом, как делал это ежедневно. «Ну, значит, так тому и быть! Пусть ищет себе другого мужа», – обида подавляла голос совести.

Так и не изжив свою обиду, Данила переступил порог храма. Служба еще не началась. «Успел!» – вздох облегчения немного утихомирил бурю, бушевавшую в сердце.

Оказавшись на клиросе, Данила стал привычно готовиться к службе, раскладывая книги и заглядывая в богослужебные указания.

– Вы не могли бы?.. – чей-то голос прозвучал рядом.

Данила оторвал взгляд от книг: рядом стояла невысокая женщина, Наталья, прислуживавшая в храме. В руке у нее была горящая свеча.

– Что? – переспросил Данила.

– Не могли бы зажечь лампаду у Почаевской? А то мне не дотянуться… – в глазах Натальи читалось чувство сожаления, что она отвлекла его от дел.

– А-а-а… Да без проблем!

Взяв свечу, Данила подошел к Почаевской иконе Богородицы, которая находилась на клиросе. Икона висела достаточно высоко, и ему пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до фитиля лампады. Данила мельком взглянул на лик Богородицы. Но что это? Ему почудилось, что Она смотрит очень грозно.

В эту секунду в душе его снова поднялась буря грозных мыслей, адресованных Алене. Увлекшись ими, Данила сделал неловкое движение и… лампада, сорвавшись с цепочки, полетела вниз. Ахнула Наталья, раздался стук стекла о стекло. Лампада упала на икону, лежащую на аналое у стены, и масло расплескалось во все стороны.

Данила почувствовал, что кровь прилила к его лицу, а сердце заколотилось. Люди, находившиеся в храме, стали взволнованно заглядывать на клирос, пытаясь рассмотреть, что случилось.

«Так, лампаду сломал, икону разбил, залил все вокруг маслом…» – Даниле захотелось застонать от отчаяния. Он осторожно глянул на икону, лежащую на аналое. Стекло цело, несколько капель масла на нем и больше ничего. Опустившись на пол, Данила поднял лампаду и стал рассматривать коврик, ожидая найти лужу масла. Ничего… Поднявшись с колен, он увидел пятна на своих брюках и сразу понял, что стеклянный стаканчик лампады, ударившись об икону, выплеснул все масло ему на брюки, поэтому на коврике ничего и не было.

Наталья принесла бумажные салфетки, и он осторожно промокнул стекло иконы, впитывая масло. Еще раз осмотрев его, Данила облегченно вздохнул: «Цело! Ни трещинки».

И тут он вдруг начал что-то понимать… Икона эта была – «Неупиваемая Чаша»! Перед ней молятся об исцелении от недуга пьянства. А он же вчера… эх… Чувство раскаяния начало наполнять сердце Данилы. Он осторожно встал на стул, чтобы повесить лампаду на старое место. И снова взглянул на лик Богородицы. Она уже не смотрела так грозно. Скорее – с сожалением.

«Ой! Это ведь – Почаевская! Наша с Аленой икона!!!» – внутри все сжалось и похолодело.

Дело в том, что Данила и Алена венчались в храме как раз в праздник Почаевской иконы и считали ее «своей» – покровительницей их брака. Странно, но раньше Данила совсем не обращал внимания на эту икону здесь, на клиросе.

А сейчас он смотрел на нее и шептал: «Почаевская… Неупиваемая… Почаевская…»

Нужно ли дальше говорить о том, что после службы Данила мчался домой с одной только целью – просить прощения у жены?

Он многое понял в те секунды, когда стоял перед иконами, многое переосмыслил. Еще было не поздно, их брак еще можно спасти, можно залечить эти трещинки в их отношениях. Но для этого нужно смягчить свое сердце маслицем искреннего раскаяния в своих грехах и от чистого сердца просить прощения у супруги, которая справедливо на него разгневалась.

«Матерь Божия! Благодарю Тебя за вразумление и за Твою милость ко мне!» – шептал Данила, а прохожие оглядывались на странного молодого человека и улыбались ему вслед.

Источник: pravoslavie.ru