Цитата дня

«Приходит же благодать Божия в человека, хотя нечистаго и сквернаго, но имеющаго сердце истинно благопризнательное; а истинная благопризнательность есть, чтоб сердцем признавать, что благодать есть благодать» (Симеон Новый Богослов)

Храм Успения Пресвятой Богородицы г. Подольск (Котовск)

Таким храм может стать с Вашей помощью!

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Парадоксальное спасение
Беседа о духовной жизни

Иеромонах Рафаил (Нойка)

Отец Рафаил – одна из крупнейших фигур в современном Православии. В ряду выдающихся румынских богословов и духовников он стоит особняком, как духовное чадо архимандрита Софрония (Сахарова), преемника преподобного Силуана Афонского. Всю сознательную жизнь, с 19 до 51 года, отец Рафаил провел рядом с отцом Софронием. Вторая важная черта отца Рафаила – его глубокий духовный опыт: он отшельник и молитвенник, уже полвека проводящий подвижническую жизнь.

Иеромонах Рафаил (Нойка) родился в 1942-м году в семье крупного румынского философа Константина Нойки. В 1950-е годы в возрасте 13 лет был вывезен матерью из социалистической Румынии на ее родину, в Англию. Вскоре он встречает там архимандрита Софрония (Сахарова), в 1965-м году принимает монашеский постриг и следующие 28 лет своей жизни подвизается в одном из монастырей графства Эссекс.

В 1993-м году, когда архимандрита Софрония не стало, отец Рафаил возвращается в Румынию и поселяется в уединенном скиту Лэзешть в Западных горах (горы Апусень). В 1994-м году вышла в свет его книга «Другой Нойка», в 2002-м – «Культура духа», переведенная и на русский язык. Отец Рафаил перевел с русского на румынский наставления своего «духовного дедушки» – преподобного Силуана Афонского, а также книги архимандрита Софрония (Сахарова). Изредка он выходит из своего затвора для встреч с читателями. На одной из таких встреч, состоявшейся в Бухаресте 19 ноября 2002 года, отец Рафаил выступил с докладом «К чему готовит нас Добротолюбие». Затем слушатели стали задавать ему вопросы, на которые румынский духовник дал следующие ответы.

– Мы даже не даем себе отчета в том, насколько живем в воображении. К примеру, кто-нибудь говорит: «Мне пришло в голову». А что это значит, подумайте, что это значит: «Мне пришло в голову»? Откуда пришло? И что такое эта мысль, пришедшая мне в голову?

Отец Софроний тоже говорит так где-то. Каждая мысль – это дух. Вот эти мысли, пришедшие к нам. У нас тоже есть свои мысли, и мы тоже дух, но только наши мысли – это скорее наши мнения, но если к тебе приходит какая-нибудь мысль, идея, а иногда и видение, то это уже дух. Если дух есть Бог или исходит от Бога, то это дух жизни, если же приходящая мысль ввергает тебя в отчаяние, или провоцирует неверие, или так или иначе вышибает тебя из обычного состояния и бросает в панику, или ужас, или мрак, то эта мысль была от духа, чуждого Богу, от духа-убийцы.

И, если угодно, – вот вам филокалический [Филокалический – аскетический, подвижнический, от слова «Филокалия» – «Добротолюбие».] тест. Духовная рассудительность, различение духов приобретается вот каким путем: надо смотреть не на то, что предлагает мне мысль, а на то, какое действие это окажет на мою душу. Мы же к такому не привыкли: к нам приходит мысль, и мы с самого детства, со школьных лет привыкли перемалывать всё, что ни придет в голову. А если бы мы только увидели (и однажды это увидим), сколько бесовских мыслей мы перемалывали в свое время, то, думаю, удивились бы: как еще Бог сохранил нас в живых? Потому что каждая из мыслей, которые мы своим умом перемалывали, не зная ее происхождения и усваивая ее материю, если она бесовская, непременно погружает нас в отчаяние или несет нам смерть многоразличными способами. И когда мы увидим, как Бог уберег нас от этого, то, думаю, будем действительно изумлены.

Частью филокалической культуры, ее главнейшей, духовной частью является не анализирование материи мысли, а определение ее источника. И теперь я отклонюсь от заданного вопроса, но мне хочется поделиться с вами следующим: важно знать источник мысли. Всё, что исходит от Бога, любая мысль от Бога всегда приходит с неким миром. Даже если эта мысль осуждает тебя, она в то же время приносит тебе или мир, или надежду, или то, чем ты спасешься.

Мысли, которые надо презирать (я подчеркиваю: не боясь их), – это те, которые вселяют в нас страх, мрак, неверие, неуверенность, которые вызывают в нас панику, ужас. Со всеми ними, если обнаружите их, особенно духовники, если вы молитвой обнаружите их, с ними не надо дискутировать – их надо с презрением отбросить. Мир тьмы не должен нас пугать, поскольку Бог всемогущ, и мир тьмы должен стать тем, с чем нам вообще нечего делать: полное презрение.

– Святые отцы, особенно святитель Игнатий (Брянчанинов), свидетельствуют, что в наши дни исихазм уже не имеет былой духовной интенсивности. Если у исихаста нет старца поблизости, то как он может восстать, когда падет, и как он поймет, что сделал это? Как вы считаете, можно ли в наши дни еще говорить об исихазме? Переживает ли исихаст с прежней интенсивностью Божественное Причастие? И поднимается ли он до уровня христианского жительства первых веков?

– Отвечу вам опять же по линии «Держи ум свой в аде и не отчаивайся!» Первая часть: «Держи ум свой в аде». Нет, это уже невозможно. Если святой Брянчанинов в свое время, 150 лет тому назад, так говорил, то теперь у нас добавилось 150 лет грехов намного больших: две мировые войны (отец Софроний говорил: «братоубийственные мировые») – первая в истории мировая война 1914 года и Вторая мировая. Он говорил, что после Первой мировой войны с земли отнят был мир, известный ей, то чувство устроения мира, которое было раньше. Ему ведь было 18, когда началась Первая мировая, он уже не был ребенком, уже разбирался в жизни. И вот он говорит, что отнят был этот мир, и отчаяние простерлось над всей землей. И когда он услышал слово святого Силуана: «Держи ум свой в аде и не отчаивайся», то с силой ощутил, что то было слово, данное Богом нашему миру, пребывающему в отчаянии. Он рассказывал, что бежал из России, нашел приют во Франции, и говорит: «И я приехал и познакомился с Францией, торжествующей после войны. Отчаяние, омрачавшее этот триумф, эту торжествующую Францию, было потрясающим».

После Второй мировой он говорил, что атмосфера в мире стала еще хуже, и он говорил, что если начнется третья мировая война, то сама вера уже станет невозможна. И вот наступила перестройка, и война, к которой готовились, не началась. Но мы все равно живем в мировой войне, так или иначе, начиная со Второй мировой до сегодняшнего дня.

Я тоже говорил, что постмодернистский мир, материальные условия не позволяют нам продолжать эту филокалическую культуру. Об этом можно многое сказать, но я всё это резюмирую словами: «Держи ум свой в аде».

Почему же «держи»? Потому что такова реальность. Не надо стараться смотреть на нее по-другому, уповать на тщетные идеалы. Это реальность. Но и «не отчаивайся». Иные пути, иное спасение, весьма парадоксальное, иные парадоксальные способы спасения подаст сегодня Бог. Ибо я так это понимаю: если Бог попускает, чтобы мир, каким бы трагичным он ни был, становился еще трагичнее, то это значит, что Бог еще спасает, что человек еще может спастись.

Наша газета

gazeta

Поиск

Вход

Обозреватель...

obozrevatel

Богословские тесты.

testi