Цитата дня

Мы часто замечаем грех человека согрешающего, покаяния же его, втайне им соделываемого, не видим (св. Иоанн Милостивый)

oshibki1.jpg

Храм Успения Пресвятой Богородицы г. Подольск (Котовск)

Таким храм может стать с Вашей помощью!

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Не для меня…

Протоиерей Андрей Ткачев

Человек-таки уникален и таким именно себя чувствует. Ему трудно обосновать, объяснить свою уникальность. Все-таки ест, как все, в том же транспорте ездит, ту же рекламу смотрит. Наружно наблюдая, ничего особенного в нем не заметишь. Винтик как винтик. Песчинка как песчинка. Но сердце кричит: «Нет! Никто как я, и я как никто! С чем меня не мешай, все равно я сам собой останусь!»

Это великий безмолвный крик. Великий и опасный. Великий, потому что все достойное внимания творится через неистребимое и таинственное «я». А опасный, потому что человек, не умеющий творить, утверждает свое «я» через бунт. (Оттого подонкам так хорошо в атмосфере революции. Бесполезные в мирном и созидательном труде, они раскрывают свое «я» только в стихии бунта.) Может, через насилие в разных формах. В любом случае – через какую-то чушь и непослушание.

Вздорное, мелкое, бессмысленное, непослушание на каждом шагу силится утвердить за человеком его особые права. Точнее – проявить право на особый статус. Почему человек выжимает из мотора 200 км/ч там, где разрешено не более 90? Да потому, что он «не тварь дрожащая, но право имеет». И под «кирпич» едет по той же причине, и двойную сплошную пересекает и так далее. «Преступление и наказание» он до смерти не прочтет, зане ему не надо. Но преступления будет совершать в духе ошалевшего от гордых фантазий студента и в том же духе будет встречаться с наказанием.

При входе во многие места нарисованы перечеркнутые предметы, как то: декольте, мороженое, собака, мобильный телефон, фотоаппарат. Но человек, без труда считывая смысл этих пиктограмм, на практике уверен, что они не к нему относятся. Отсюда холодное бешенство музыкантов и актеров, вынужденных выслушивать рингтоны посреди своей сценической работы. Отсюда раздражение музейных работников на патологических любителей фотографировать телефоном в галереях и выставочных залах. Там именно, где телефон и фотоаппарат при входе нарисованы и недвусмысленно зачеркнуты. Знакома эта болезнь и священникам. Какая бы скорбь или какая бы радость не воспевалась Церковью через богослужение, всегда есть риск, что где-то среди молящихся раздастся мелодия звонка и чей-то голос приглушенно скажет: «Алло! Я сейчас не могу говорить. Я перезвоню».

Просто человек скользит взглядом по запрещающим и предупреждающим знакам и думает, что они начертаны для кого угодно, только не для него. Ну, как смерть, например. Ясно ведь, что все умирают. «Все, но не я», – шепчет левое полушарие правому, или наоборот.

«С собаками нельзя» – гласит надпись. Но человек думает: «Это и понятно, что с собаками нельзя. Собаки злые, вонючие, агрессивные. Но это же не мой Пупсик. Пупсик у меня ласковый, чистенький, умный такой. Он даже не совсем собака, а почти человек».

И так повсюду. Шепот совести о личном бессмертии и внутреннее убеждение в своей неповторимости играют злую шутку с человеком там, где он не умеет отделять мух от котлет. Этот шепот и это чувство ведут человека не к молитве и добродетели, а к беззаконным и неосознанным попыткам расширить за счет других свое жизненное пространство.

Совсем не надо удивляться тому, что люди на каждом шагу не верят написанному в Библии. Или верят, но на практике это никак не заметишь. Люди даже написанному на трансформаторной будке не верят. А написано там: «Не влезай! Убьет!». И череп нарисован с молнией.

Откровение (Синайское) тоже было при громе и молниях, с угрозой смерти и трепетом во всякой душе. И если бы так и дальше было, все было бы по-иному. А так… Ну книжка. Ну Библия. Рассказы всякие, истории, притчи, заповеди. Книжку можно в руках повертеть, оспорить, посомневаться. А кто писал? А не изменился ли текст за многие столетия? И так далее. В общем, люди не верят написанному и не соотносят его с собою. Даже в отношении Библии, не то что дорожных знаков. Или наоборот: даже в отношении дорожных знаков, а не то что в отношении Библии.

Я прошу прощения, но приведу еще пример, многим знакомый и весьма показательный. Еще раз прошу прощения. Дело в том, что мы не ангелы, а, следовательно, нуждаемся в уборной. Уборная же, как всякое рукотворное изобретение, нуждается в правилах эксплуатации. Одно из таких: не бросать в раковину бумагу или иные гигиенические штуки. Ну понятно: чтоб не забилось там все, чтоб не плыло потом верхом, чтоб не закрывать кабинку на ремонт и так далее. Это так же должно быть понятно, как «не кури на заправке», «не высовывай голову из окна поезда на ходу»… Должно, но не понятно. Что в театре, что в ресторане, что в аэропорту с большим (не скрою) удивлением раз за разом видишь, что простейший текст просьбы на нескольких языках – «не бросайте… и прочее» – очередной посетитель не осилил. Не смог прочесть. Или прочел, но подумал, что это не ему адресовано. Или сначала бросил, а потом прочел. Или что-то еще, я уж не знаю. Эти досадные мелочи имеют далеко идущие последствия.

Например, надо говорить с людьми о высоком, возвышать душу и облагораживать. Но как ты будешь возвышать человека, шуршащего фантиком в зале консерватории? Вроде бы с ним Бах и Рахманинов со сцены уже беседуют. Но он, знай себе, шуршит, и потом в уборной он же, видимо, и раковину забьет каким-то гигиеническим изделием. А не он, так сосед или соседка. Иной священник справедливо скажет: «Я хотел бы говорить с вами о Фаворском свете или ангельском мире, но буду говорить о том, чтобы вы не приходили в храм в шортах и не ковыряли в носу посреди службы. Выше этого уровня мы пока не поднялись».

Человек подтверждает свою уникальность добровольным самоограничением и дисциплиной. Именно тогда он – освежающий ручей, веселящий глаз и слух. Иначе – просто миргородская лужа. И последний штрих: человек отвратителен, когда он не думает о других. О тех, кто живет по соседству; о тех, кто захочет рядом припарковаться; о тех, кто после тебя зайдет в уборную, и так далее.

Источник: pravoslavie.ru