Цитата дня

«Строгие посты делаются напрасными, когда за ними последует излишнее употребление пищи, которое скоро доходит до порока чревобесия» (Преп. Иоанн Кассиан Римлянин)

oshibki1.jpg

Храм Успения Пресвятой Богородицы г. Подольск (Котовск)

Таким храм может стать с Вашей помощью!

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

«Обломовщина» наизнанку
Священник Димитрий Выдумкин об одной почти утерянной способности

Недавно совершенно случайно подслушал разговор одной женщины со своей мамой:

– Мам, ну отдохни хоть немного. Ты же не Карлсон, в конце концов, с пропеллером за спиной. Даже когда к внукам приезжаешь, и то не можешь с ними посидеть, почитать, поиграть. Всё тебе надо куда-то бежать, крутиться, что-то делать. Ты совсем не отдыхаешь!

– Вот будет мне за шестьдесят, – отвечает мама, – тогда и отдохну.

– Мам, а тебе сейчас не за шестьдесят, что ли?

– Ой, а что, уже за шестьдесят? Надо же, как время-то летит. Ну ладно, до семидесяти доживу, вот тогда отдохну…

Трудоголики… Люди, о которых, кажется, язык не повернется сказать что-либо неодобрительное. Их стихия – движение, а в движении, как известно, жизнь. Их питательная среда – постоянный труд, который во все времена считался необходимостью и источником всякого блага для человека. К труду нас приучают с детства, труд как добродетель воспевают философия, литература, искусство, религиозная мысль, ибо «труд облагораживает человека».

Если для гончаровского Ильи Ильича лежание было нормальным состоянием, то для трудоголика это состояние ненормальное и время, проведенное в постели, чуть ли не потерянное время. Встает трудоголик почти всегда с пением петухов, но и ложится обычно задолго до полуночи. В течение дня он едва находит время для обеда, а его рабочий график ненормирован. День трудоголика – череда сменяющих друг друга дел, начинающаяся сразу после звонка будильника и оканчивающаяся мгновенным засыпанием от прикосновения к подушке. Ему не ведомы ни романтическая нега утреннего досыпания, ни прелесть освежающего дневного сна, ни радость легкого подремывания в мягком кресле. Он просто не может себе позволить подобной роскоши! Трудоголик вообще многого себе не может позволить, и даже не потому, что не хочет. Он, как это нередко случается, просто не умеет отдыхать.

Человек, не наученный или разучившийся отдыхать, – явление нередкое в наше время бешеной беготни, перманентной суеты и неосмысленного труда. Перспектива достижения колоссального многообразия благ, предлагаемого современным миром человеку, способна любого превратить в «гончего пса» цивилизации, для которого, при бесчисленном многообразии целей, подобная гонка становится уже не средством достижения цели, а жизненным «кредо». Происходит это, конечно, не по действительной жизненной нужде, а часто в силу действующего в человеке любостяжания, когда он обманывается той мыслью, что все, что предлагается современным миром и что востребовано в обществе, ему и его семье тоже непременно необходимо, а потому ради этого следует много трудиться.

Но если добродетель – благо, то добродетель на службе у греха – зло. И если о трудолюбии как таковом действительно не скажешь ничего неодобрительного, то от той же добродетели, которой двигает греховная страсть, можно и нужно предостерегать человека. Это есть то, что называется добродетелью без рассуждения. Рассуждения, отсутствие которого обесценивает саму добродетель. Сегодня нам впору говорить уже не о необходимости и важности труда, а о том, что всякий труд должен быть, прежде всего, осмысленным. Он должен быть умеренным, ограниченным действительной жизненной необходимостью, должен чередоваться с разумным и необходимым отдыхом. Отдыхом, которому еще надо поучиться.

Я думаю, именно привычка к неосмысленному, а значит – где-то бестолковому труду отнимает у человека способность отдыхать. И эта потеря по своим последствиям подчас столь же болезненна, как и отсутствие трудолюбия. Неспособность выделять достаточное время для отдыха отнимает его у семьи трудоголика. Из-за этого его семья нередко под ударом. Один современный автор приводит интересную иллюстрацию того, как жизнь семьи, ради которой, кажется, человек и трудится, может в реальности проходить «мимо» него: «А если он, как я, труженик самозабвенный?! Может, для него его работа – и ястие, и питие, да и десерт в придачу. Что? Семья? Крутитесь, милые, как хотите: зарплату отдал, я на работе. Нет меня, абонент временно недоступен. Ребенок, ты в каком классе? Уже на втором курсе? Когда успел, смотри-ка! Молодчина! Ну, давай, пятерки получай! Что-о-о-о? Нет, сами разбирайтесь, мне на работу пора. Целую, милая, прощай».

Муж, жена которого быстрее поседела от того, что он всегда на работе и ей не хватало его поддержки, – не добродетелен, а жалок. Отец, который не запускал с детьми бумажного змея, не отправлялся с ними искать клад и не ходил в походы из-за своей постоянной занятости, – несчастен, а сын, который не заметил, как постепенно умирала его мать, будет отвержен, ибо постоянная гонка за благополучием в реальности отнимает у человека истинные – семейные – ценности. Мне известен человек, который любил высказываться о том, что для него семья – это все. Но при этом шесть дней в неделю он рано утром уезжал из дома и поздно вечером возвращался. За эти годы он построил для семьи дом в тысячу квадратных метров. Но саму семью потерял. И стоит теперь этот дом холодным и пустым…

Неумение отдыхать как синоним неиссякаемого трудолюбия имеет лишь вид достоинства. Святые отцы постоянно предостерегали от беспредельного натягивания «струны», которая может порваться. И мы хорошо усвоили эту истину применительно к нашей духовной жизни и порой опасаемся много молиться, боимся «перепоститься», позволяем себе разнообразные поблажки в духовной жизни, ибо знаем: неумеренность в духовной жизни может «набить оскомину» и «вино новое не вливают в мехи ветхие» (ср.: Мф. 9: 17). Что же мешает нам спроецировать эту же истину на бытовую сторону нашей жизни? Наверное, неочевидность для нас, одурманенных мечтами и целями, печальных последствий от неумеренного трудолюбия.

А они при более внимательном взгляде очевидны. Постоянно трудящийся человек – это переутомленный человек, и он нередко раздражителен. Эта раздражительность, которую в силу делового этикета он научился сдерживать в компании коллег, выливается дома на близких. А потому те редкие минуты, которые он все же проводит с семьей, он тоже не наполняет гармонией и радостью.

Человек, жизнь которого – лишь череда постоянно меняющихся дел, становится как будто жертвой суетливости, от чего теряет чувствительность к нуждам ближнего. Он постепенно теряет способность к продолжительному душевному разговору, который порой необходим для достижения взаимопонимания, лишается дара внимательно слушать ближнего, никак не может научиться внимательной молитве.

Наконец, неутомимый трудоголик всегда в опасности «перетянуть струну». Сейчас уже широко распространен термин «выгорание», когда переоценивший свои силы и чрезмерно переутомленный человек теряет интерес к своей работе, уже не чувствует от нее удовлетворения. При этом постепенно теряет свою силу и та мотивация, которая ранее его вдохновляла и возбуждала в нем энергию. Плодами неразумного трудолюбия всегда будут уныние, апатия и депрессивные состояния, из которых ой как нелегко выбраться.

И это лишь некоторые последствия неуемного трудолюбия, жертвой которого может стать тот, кто не соразмерил и не осмыслил свои трудочасы и не оставил должного места отдыху…

Но да не заподозрит меня дорогой читатель в том, что я призываю его к «обломовщине»! Не к «параду» лени и безделья хочу я его призвать! Я говорю лишь о том, что нам пора учиться почаще отрывать свой взгляд от мониторов и рассматривать вечерами звездное небо! Я о том, что не разучиться бы нам среди деловой переговорной трескотни с наслаждением слушать пение птиц! Я о том, чтобы на новые плодотворные труды нас вдохновляла не очередная предложенная кем-то мечта, а те сладкие минуты мира и радости, которые мы должны проводить со своими любимыми.

Будем, будем всегда помнить, что «труд ведь не самоцель, а средство, инструмент для чего-то более высокого. А если ничего выше горшков в жизни нет – беда. Так и придется перекладывать горшки с места на место, заполняя пустоту житейской суеты. Не понимая, куда и зачем. Не останавливаясь. Вечно! Такое наказание похлеще любых картинок из Дантова ада будет…».

 Источник: Православие.Ru

Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины

Наша газета

gazeta

Поиск

Вход

Обозреватель...

obozrevatel

Богословские тесты.

testi