Цитата дня

«Не тот чист, кто сохранил нерастленным сие бренное тело, но тот, кто члены его совершенно покорил душе» (Иоанн Лествичник)

oshibki1.jpg

Храм Успения Пресвятой Богородицы г. Подольск (Котовск)

Таким храм может стать с Вашей помощью!

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

«Какой азият? Он наш!», или На поклон к целителю Пантелеимону

Елизавета Пронь

В начале августа, в 9-тый его день, в Дерманском Свято-Троицком монастыре всегда много народу – православные со всех концов Ровенщины спешат сюда, чтобы совместной молитвой почтить святого великомученика и целителя Пантелеимона.

Торжественное богослужение традиционно под открытым небом, умилительное пение хора насельниц обители, многолюдный крестный ход, над которым плывет убранная цветами большая икона с частичкой мощей святого целителя, а как бонус – покой на душе и удивительное ощущение мира в сердце, – такой-вот бесценный подарок можно получить в этот день в Дермани.

В прошлом году накануне праздника я с Захарией, моим сыном, сидела на лавочке и грелась на августовском солнышке. Дело было перед вечерней, и мы ждали наших киевских друзей – семью врачей, которые каждый год, как и мы, приезжают в Дермань помолиться и попросить заступничества святого лекаря у Престола Вседержителя. Малыш рассматривал небольшую заламинированную иконку, которую я вручила ему с надеждой хоть на пару минут успокоить неуемного мальчишку. На соседней лавочке присели бабушки в белых платочках, наверное, местные, дерманские, прихожанки монастырского храма. Я вполголоса отвечала на тысячу Захаркиных «что» и «почему». Рассмотрев иконку, сын принялся расспрашивать о том, кто изображен на ней, за пятым разом наконец выговорив сложное «Пантелеимон».

– Сынок, история жизни этого святого очень интересна. Его папа был знатным язычником в городе Никомидии, – начала я рассказ.

– А где это? – нетерпеливо перебил Захар.

– Это в Малой Азии…
 
– Ты что это ребенка учишь глупостям всяким? – внезапно вмешалась в мой рассказ одна из старушек на соседней лавочке. Сердито постукивая палочкой, она неожиданно резво притопала к нам и села рядом с Захарией. Честно говоря, я не знала, как реагировать, и не совсем понимала, что из сказанного мной так разозлило на вид вполне себе миролюбивую бабульку. Загорелая, с живыми голубыми глазками на сморщенном личике, в белом платочке и платье в мелкий цветочек, она вопрошающе смотрела на меня, гневно сдвинув брови. Натруженными сухонькими руками с покалеченными артритом пальцами она опиралась на резную деревянную клюшку и была чем-то похожа на мою, светлой памяти, бабушку Надю. Рядом так же вопрошающе глядел Захария, не понимая, что происходит.
   
Миролюбиво улыбаясь, я повторила последнюю фразу:

– Святой Пантелеимон родился в городе Никомидии в Малой Азии, в семье… – оборвала на полуслове, ведь бабуля рядом чуть не подпрыгнула от возмущения, всплеснув руками.
 
– Ты что это со святителя да целителя нашего азията делаешь? Ишь, что выдумала! – серьезно прищурившись, пошла в словесную атаку старушка. – Наш он, на нашей земле родился. Вот не помню только, то ли на Черниговщине, то ли на Смоленщине. Или на Полтавщине? Михайловна, не помнишь? – обернулась к соседке и, получив одобрительный кивок, продолжила тираду:

– Выдумала такое, срамота! Басурманом каким святого Пантелеимонушку нашего сделала! У него же даже имя наше. А с виду такая примерная, интеллигентная, прям учительница, – обличала меня бабуля. – Какой он азият? Наш он! Он наш! – с видом победителя посмотрела на мою растерянную физиономию бабушка.

А я и вправду не знала, что сказать. Получилось прям как в одной из историй Натальи Сухининой, чьи рассказы я иногда читаю Захару. Оба моих соседа по лавочке – сын и старушка – неотрывно смотрели на меня. Еще две бабульки сверлили меня взглядами с соседней скамейки. Было и смешно, и немного неловко. Напряженную ситуацию внезапным взрывом радостного визга разрядил Захария и, сорвавшись с места, помчался навстречу отцу Иоанну, священнику с Ровенщины и нашему давнему другу. Подлетел, обнял, потом, спохватившись, чинно попросил благословения и, опять обхватив за шею, что-то зашептал на ухо. К нам батюшка подошел уже, видимо, в курсе ситуации, ведь благословив и меня, и бабулек, деловито примостился посерединке нашей честной, но взбудораженной компании. Минутку посидел молча, а потом стал рассказывать, не отрывая взора от креста на куполе монастырской церкви. Смотрел вперед так, словно был уже там, в первые века христианства, и видел все своими глазами.

– Он был такой молоденький, худенький, возрастом, как твой, Анна Григорьевна, Василий, когда император послал его на смерть… Родители души не чаяли в сыне, хотели, чтобы он вырос мужественным и бесстрашным юношей. Евсторгий, отец, назвал его Пантолеоном, что значит «по всему лев». Мать его, Еввула, была христианкой, но не успела воспитать в правой вере сына – умерла очень рано.
 
– Ой батюшки! – охнула Анна Григорьевна. – Так наш Пантелеймон и вправду – азият, с этой, как ее, Вифании? Вот беда мне, старой дурехе, набросилась на ровном месте. Прости меня, деточка! – едва не плакала старушка, поглаживая мою руку. Я молча приобняла бабулю и вместе с ней стала слушать рассказ батюшки. Знакомые для меня события воспринимались как-то по-новому.
 
– Отец отдал способного мальчика в начальную языческую школу, а после – на обучение к знаменитому в Никомидии врачу Евфросину. Вскоре о талантах Пантолеона стало известно императору Максимиану. Тот пригласил умного, красивого, красноречивого, к тому же, как сейчас сказали бы – профессионального юношу к себе, служить придворным врачом. Вокруг буйствовало язычество, но, видимо, молитвы матери Пантолеона, святой Еввулы (мы чтим ее память в марте), были услышаны Господом. Юноша познакомился с пресвитером Ермолаем, жившим тогда в Никомидии. Тот рассказал пытливому врачу о христианской вере, и это тронуло сердце Пантолеона. Как-то раз юноша увидел на улице уже мертвого ребенка, которого укусила ядовитая ехидна. Пантолеон стал истово взывать ко Господу о воскрешении умершего мальчика. Лекарь уже решил: если Всевышний внемлет его мольбам, он примет святое Крещение. По молитвам Пантолеона ребенок ожил, а ехидна разлетелась на куски на глазах у изумленных прохожих. Так Пантолеон стал Пантелеимоном, что значит всемилостивый. Вскоре после сына Крещение принял и его отец, Евсторгий, так же уверовав. Был случай, когда на его глазах Пантелеимон, призвав Господа, исцелил слепца. Он вообще прослыл безвозмездным и бескорыстным целителем, посвящая все свое время страждущим, больным, сирым и убогим. Именем Иисусовым он помогал всем обращавшимся к нему, и приходил к нуждающимся, где бы они ни были. Посещал в темницах узников, лечил их от ран. Скоро городские врачи остались без работы – все хотели лечиться у Пантелеимона. Завистники оклеветали молодого лекаря и донесли Максимиану, что тот помогает христианским узникам.
 
Я исподтишка посмотрела на бабулек. Те сидели, как зачарованные, и слушали батюшкин рассказ. Захарка (когда только успел) сидел на коленях у Анны Григорьевны и грыз печенье, слушая отца Иоанна. Тот как раз рассказывал о том, как Пантелеимон исповедал свою веру перед императором. Батюшка, эмоционально, словно все происходило на его глазах, воскликнул слова целителя: «Мой Бог – Иисус Христос! Верую!»
   
– А потом отказался принести жертву богам и исцелил расслабленного Именем Иисуса Христа. Обозленный правитель казнил исцеленного, а своего любимца отдал на муки. Господь явился своему верному и укрепил перед страданиями. Великомученика Пантелеимона пытали долго и страшно.
 
Когда батюшка сдавленным голосом стал пересказывать изощренные муки, которые претерпевал святой целитель, Анна Григорьевна схватилась за сердце:

– Вот, беда-то какая! Басурманы, как мучили бедного! – стала причитать. – А что же дальше, отче?

– А дальше, – улыбнулся батюшка Иоанн, – великомученик оставался невредимым и с дерзновением обличил императора. Тогда его бросили на растерзание диким зверям в цирке. Но даже звери лизали его ноги и отталкивали друг друга, стараясь коснуться руки святого. Присутствующие в цирке стали кричать: «Велик Бог христианский!», и воины императора тогда погубили много безыменных мучеников, принявших смерть за Имя Господне. Разъяренный Максимиан приказал отрубить голову и целителю.
 
Святого привязали к оливе на месте казни. Он стал молиться, когда один из воинов наотмашь ударил его мечом, но оружие, на удивление палачей, стало мягким и податливым, как воск. С неба послышался Голос, призывавший великомученика в Небесное Царствие. Пораженные воины упали перед святым на колени и взмолились о прощения, отказавшись продолжать казнь. Пантелеимон сам попросил довершить начатое и пообещал, что они снова встретятся. Воины рыдали, когда отсекали голову святому. Еще больший страх объял их, когда из раны потекло молоко, а масленичное дерево покрылось плодами. Многие присутствующие тогда при этой страшной казни уверовали во Христа. А тело святого, брошенное в костер, оставалось невредимым. Святые мощи его в небольших частичках сейчас находятся по всему православному миру. И в нас в монастыре тоже. Но это вы знаете и без меня, – отец Иоанн еще раз благословил нас и поспешил готовиться к вечерней. За ним посеменили старушки. Анна Григорьевна, правда, задержалась и пригласила нас после службы к себе на обед. Захарка радостно закивал:
 
– Мы же придем, правда, мам?
 
– Придем, спасибо вам, – не оставалось иного варианта и у меня. Анна Григорьевна, попрощавшись, пошла догонять подружек, а я еще несколько минут сидела, задумавшись. И вправду, если воспринимать глобально, святой Пантелеимон – он наш, родной. Как и все из великого сонма угодников Божиих. И чудный лекарь, чью память мы приехали почтить сегодня, и святитель Спиридон Тримифунтский, и святая мученица Татиана Римская, и преподобный Виталий Александрийский, и святая мученица Галина Коринфская, и Николай-угодник, архиепископ Мир Ликийских, – все они родные для каждой православной души. Ведь и у Господа нашего нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос, – пишет апостол в своем послании. Так почему же нельзя считать и столь чтимого нами великомученика своим, родным?

Сегодня, в продолжение хорошей традиции, мы, с помощью Божией, опять приедем в Дермань, к нашему, родному святому. Исповедуемся, причастимся, помолимся на праздничной Литургии вместе с многочисленными верующими. Приложимся к иконе целителя, поклонимся чудотворным образам Божией Матери – «Семистрельной», Казанской и «Троеручице», пройдем крестным ходом вокруг обители. Над нашими головами, убранная цветами и вышитым рушником, будет величественно плыть икона святителя Пантелеимона. А после богослужения вместе с Захаркой и нашими киевлянами пойдем в гости к нашей дерманской бабушке – Анне Григорьевне. Будем сидеть вместе с ее детьми за большим и дружным столом, а потом до темноты пить чай в беседке под виноградом. Бабушкин старший внук Василий (действительно, прав был отец Иоанн, он чем-то неуловимо похож на целителя с монастырской иконы – такой же кареглазый и кудрявый) принесет большую миску с пирогами. Будем не спеша лакомиться ими и разговаривать обо всем на свете. Я не стану спорить с бабушкой Анной, а Захария будет щебетать с ней о том, как долго мы ехали и что видели по дороге, и что скоро в школу, и о чем-то еще, а старушка будет гладить его по светленьким кудряшкам и по-доброму улыбаться всеми своими загорелыми морщинками. А над нашими головами на плетеной стене беседки возле Богородицы и Спасителя будет тихо мерцать иконка НАШЕГО святого, великомученика и целителя Пантелеимона.

Источник: uoj.org.ua

Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины

Наша газета

gazeta

Поиск

Вход

Обозреватель...

obozrevatel

Богословские тесты.

testi