Цитата дня

Мытарь – грешник и Фарисей – мнимый праведник, оба они назидают нас: «не надейтесь на свою праведность, но всю надежду своего спасения возложите на беспредельную милость Божию, вопия: « Боже, милостив буди мне грешному»! А на исходе из земной юдоли в преддверии вечности для человека будет важна и нужна только одна молитва: «Боже, милостив буди мне грешному»! (Архимандрит Иоанн Крестьянкин)

oshibki1.jpg

Храм Успения Пресвятой Богородицы г. Подольск (Котовск)

Таким храм может стать с Вашей помощью!

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Юродивые – кто они?

Артем Перлик

Мир сей есть место искаженного зрения, где всё видится наоборот.

Сын пришел на работу к своей маме-подвижнице и говорит ей (а она занята помощью многим людям): «Чем занимаешься? Дурью маешься, как обычно?».  Неслучайно в Евангелии есть слова: «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своём и в доме своём».

А когда мама этого сына собиралась ехать в Иерусалим, чтоб поклониться Святой Земле, она радостью поделилась с ним, а он её говорит: «А мне что с того, что ты туда поедешь? У меня от этого новые кроссовки не появятся…».

То есть происходит отставание человека от человечности, возникает диспропорция между человеком и человечностью.

Трудно, очень трудно вместить вечность Божию в душу человеческую. Свят Господь, и не знают Его несвятые и не ищущие святости. Слишком просто привыкает человек к вере незрячей, к вере без живого чувства Бога, к вере, которая ничего не знает о Боге, кроме того, что прочла. Опытом причастия хотело бы наделить такую душу Небо, но боится душа прекрасного, боится вечного и подлинного, перед которым нужно было бы признать свою неподлинность. А если и признаёт её душа, то происходит это примерно так: «Да, я грешник. И все мы грешники. Ха-ха-ха! Наливай…».

Не вместившая вечность душа умерла в земном. Впрочем, в таком земном, которое никогда не будет принято на настоящей земле. Она ловка в торговле, победительна в ссоре, язвительна в осуждении и смехе над братом. Хотя один брат у неё – земное благополучие, свой маленький покой.
Душно этой душе, но она привычна к духоте, потому что не знает веяния тихого Духа в сердце. Душа эта зовёт себя христианкой, но далека она от Христа и не знает Его. Мирского духа она, и это – единственный дух, который в ней. Не питает этот дух душу, но льстит ей, и великой сама себя считает душа, и даже великой в христианстве по неразумию своему себя считает она.

Если таких людей в городе или монастыре становится много, Бог посылает туда юродивого. Тот зовёт неважное неважным, а важное важным. Но душа забывшая не верит ему, не хочет признать подлинность истины. Душа эта признаёт догматы Православия, но не признаёт православного праведника. Невыносимо ей видеть праведность, обличает она грешную душу. И душа мстит праведнику смехом над ним.

Пустота рождает этот смех, оскорблённая пустота. И что заполнит её? Только плач праведника над этой пустотой.

Юродивые появляются там, где, в каком-либо районе, городе или монастыре, христиане перестают искать духа и себя воспринимают не как Церковь, где все родные, но как гуманистическое сообщество, где все чужие друг другу, но скрывают это. Юродивый ведёт себя естественно и вполне по-христиански и этим обличает неестественность тех христиан, которые усвоили внешние нормы, но не ищут Неба.

Юродивый показывает себя ненормальным, с точки зрения мира сего, чтобы показать ненормальность точки зрения мира сего…

Честертон говорит, что чем выше по душевному развитию человек, тем длиннее его детство.

Князь Лев Мышкин из «Идиота» Достоевского хочет со всеми общаться так, словно они православные подвижники, готовые разделить всю его жизнь и принять его в своё сердце, как он принимает их. Он прост как голубь, но не мудр как змий. Отцы не считали, что душу надо открывать перед каждым, но только перед единомысленным братом или сестрой. Мудрость православного общения воплощает другой христоликий герой писателя – Алёша Карамазов. Где это необходимо – он исповедник, где его не поймут – молитвенник за тех, кто его не понял. Он всегда живёт перед Христом, но не мечет бисера своего сердца там, где это явно безнадёжно.

В случае, когда ты знаешь, что не будешь понят, лучше не открытая детскость, а молитва о тех, кого даже Бог пока ещё не привёл к Себе.

И Христос не всем говорил, что Он – Мессия, но тем, кто может вместить. И Божий человек по этому образу не должен всем всегда являть, что он – Божий и жалеет мирских и плотских людей, которых Господь назвал «мертвецами». Воистину по уму нельзя быть младенцем, потому что те, кто гонят Бога, гонят и нас, и те, кто не вмещают Бога, не вместят и нас, хотя мы их вмещаем вполне. Что же Христос оставляет им и что нам оставить им? Молитву и жалость. Это – дивная сила, незаметно действующая в мире, но при всей незаметности – самая могучая, потому что её основание – тот самый камень, который отвергли мирские строители, но он стал во главу угла и теперь наполняет весь мир, смиренно оставаясь незаметным и незначимым для непричастных ему.

Юродивых в Церкви немного, гораздо меньше, чем других святых. Это редкий подвиг. По слову святого Серафима Саровского, это один из трёх подвигов, который нельзя совершить без особого благословения.

Святой Серафим также говорил, что из 1000 юродивых редко когда один Христа ради, а не себя ради юродствует. На Руси всегда было много ложных юродивых. Чтобы не перепутать, святой Амвросий Оптинский советует вообще их не слушать.

Преподобный Антоний Великий говорил: «Приходит время, когда люди будут безумствовать, и если увидят кого не безумствующим, восстанут на него и будут говорить: "Ты безумствуешь", – потому что он не подобен им».

По словам святителя Афанасия Александрийского:

«Люди называют умными тех, кто умеет покупать и продавать, вести дела и отнимать у ближнего, притеснять и лихоимствовать, делать из одного обола два, но Бог считает таких глупыми, неразумными и грешными. Бог хочет, чтобы люди стали глупы в земных делах и умны в небесных. Мы называем умным того, кто умеет выполнять Божью волю».

Юродивый юродствует, только когда надо воздействовать на чью-то уснувшую душу. Когда же он встречает настоящего христианина, то не юродствует.

Например, святой Василий Блаженный. Когда к нему подошёл купец, который его чтил и хотел подарить ему шубу, чтоб святой не мёрз, Василий отказался. Тогда купец сказал: «Прими эту шубу ради моей любви к тебе». И юродивый очень серьёзно ответил: «И я тебя люблю, брат». И взял эту шубу.

Старец Паисий Афонский говорит: для того чтобы отличить настоящего юродивого от ненастоящего, можно поставить икону вверх ногами. Настоящий не перенесёт этого, потому что он благоговеен. Настоящий юродствует ради того, чтобы другой человек захотел быть не номинальным христианином, а реальным. Не настоящий юродивый юродствует из презрения к другому человеку.

В XX веке некоторым подвижникам приходилось прибегать к юродству, чтобы даже защитить себя от властей. А некоторые хотели таким образом властям что-то важное объяснить.

Из жития святого Нектария Оптинского:

«Немногим в то время открывался пророческий смысл поступков богоносного Старца. Вот накинет халатик и ходит, сверкая босыми пятками, а в 20-е годы так ходили студенты, курсистки, служащие – в пальто, накинутом на рваное белье. Или насобирает разного хлама: камешков, стеклышек, бумажек, – сложит в шкафчик и показывает:
"Это мой музей!" И действительно, после закрытия Оптиной в Скиту, где жил Старец, был открыт музей. Незадолго до революции преподобный Нектарий стал ходить с красным бантом на груди, предсказывая грядущие события…

Началась революция. И вот какое предание дошло до меня за границей. Отец Нектарий будто бы встретил пришедших его арестовывать с детскими игрушками и с электрическим фонариком, совершенно спокойный. И перед ними он то зажигал, то прекращал свет фонаря. Удивленные таким поведением глубокого старца, а может быть, и ожидавшие какого обличения за свое безобразие от святого, молодые люди сразу же от обычного им гнева перешли в благодушно-веселое настроение и сказали:

– Что ты? Ребенок, что ли?
– Я – ребенок, – загадочно-спокойно ответил старец».

Ребёнок в евангельском смысле. Ничего не предпочитающий Небу. Такой человек для людей мира сего безумен. Безумен по множеству причин. Он не стремится зарабатывать деньги. Не льстит. Не лжёт ради выгоды. Не умеет познакомиться с девушкой. И многое в таком же духе. Он – как Иван Дурак в сказке. Вспомните – двое его старших братьев умны. Точнее, изворотливы и опытны в мирском. А Иван – поэт. Он видит мир чудесным и дивным. Он непрактичен, он не ищет выгоды, положения, богатства. Но именно он причастен бытию Неба. Но разглядеть это могут только причастные Небу.

Святой Варсонофий Оптинский: «Что такое рай, мы теперь понять не можем. Некоторым людям Господь показывал рай в чувственных образах, чаще всего его созерцали в виде прекрасного сада или храма. Когда я еще жил в миру, Господь дважды утешил меня видениями рая во сне. Вижу я однажды великолепный город, стоящий на верху горы. Все здания города необыкновенно красивы, какой-то особенной архитектуры, какой я никогда не видел. Стою я и любуюсь в восторге. Вдруг вижу, приближается к этому городу юродивый Миша. Одет только в одну рубашку, доходящую до колен, ноги босые. Смотрю на него и вижу, что он не касается земли, а несется по воздуху. Хотел я что-то у него спросить, но не успел: видение кончилось, и я проснулся. Проснулся я с чувством необыкновенной радости в душе. Выйдя на улицу, я вдруг увидел Мишу. Он, как всегда, спешит, торопится. "Миша, – говорю, – я тебя сегодня во сне видел". Он же, взглянув на меня, ответил: "Не имамы бо зде пребывающаго града, но грядущаго взыскуем" (Евр. 13:14). Сказав это, он быстро пошел вперед».