Цитата дня

«Господь хочет, чтобы мы любили друг друга; в этом свобода — в любви к Богу и к ближнему. В этом и свобода и равенство. А в земных чинах равенства быть не может, но это не важно для души. Не всякий может быть царем, не всякий может быть патриархом или начальником; но во всяком чине можно любить Бога и угодить Ему, и только это важно. И кто больше любит Бога на земле, тот в большей славе будет в Царствии» (прп. Силуан Афонский)

oshibki.jpg

Священномученики Павел (Светозаров) и Иоанн (Рождественский) и мученики Петр (Языков), Николай (Малков), Авксентий (Калашников), Сергий (Мефодиев) и мученица Анастасия.

Память 27 апреля с.с.

2 января 1922 года советская власть издала декрет об изъятии музейного имущества – разграблении культурного наследия, собранного народами России за тысячу лет. Но и этого было большевикам недостаточно. Наступивший в стране после гражданской войны голод позволил им продолжить гражданскую войну с ограблением храмов и убийствами священнослужителей. Большевики хотели бы уничтожить сразу всю Русскую Православную Церковь, но поскольку это равнозначно было бы уничтожению большей части населения тогдашней России, на это они не решились, опасаясь массовых возмущений крестьян. В 1922 году население областей, охваченных голодом, составляло двадцать три миллиона. Для большевиков это значило, что двадцать три миллиона потенциальных врагов выведены голодом из борьбы и не смогут встать на защиту Церкви, когда вооруженные отряды по единому сигналу выйдут грабить храмы и монастыри.
Еще до того, как советские власти стали в официальной печати выказывать беспокойство по поводу надвигающегося голода, Патриарх Тихон в августе 1921 года обратился с просьбой о помощи к Православным Патриархам, Римскому папе, архиепископу Кентерберийскому и епископу Йоркскому, а также к православным людям России и всего мира. Это были одновременно и плач, и просьба, и вопль о помощи. Из глубины сердца сострадающего, щедрого и любвеобильного только и могла излиться подобная просьба. Тогда же по благословению Патриарха был основан Всероссийский Церковный Комитет помощи голодающим. В храмах и среди верующих начались сборы средств; в годину величайшей скорби Русская Православная Церковь уверенно и авторитетно становилась во главе движения помощи голодающим. Но для советского правительства, насаждавшего в качестве государственной религии безбожие, это было неприемлемо, и оно потребовало роспуска Всероссийского Церковного Комитета и передачи всех собранных средств государству. Однако и полное отстранение Церкви от помощи голодающим было невыгодно, ибо оставляло Церковь за пределами политической интриги, и в декабре 1921 года советское правительство предложило Церкви снова начать сбор средств в помощь голодающим.
19 февраля 1922 года Патриарх Тихон обратился к православной пастве с воззванием. «Леденящие душу ужасы мы переживаем при чтении известий о положении голодающих: “Голодные не едят уже более суррогатов, их давно уже нет. Падаль для голодного населения стала лакомством, но этого лакомства нельзя уже более достать, – писал он. – По дорогам и оврагам, в снегу находят десятки умерших голодных. Матери бросают своих детей на мороз. Стоны и вопли несутся со всех сторон. Доходит до людоедства. Убыль населения от 12 до 25%. Из тринадцати миллионов голодающего населения только два миллиона получают продовольственную помощь” (“Известия ВЦИК Советов”, №№ 5 и 22 сего года).
Необходимо всем, кто только может, прийти на помощь страдающему от голода населению.
Получив только на днях утвержденное Центральной Комиссией помощи голодающим при ВЦИКе Положение о возможном участии духовенства и церковных общин в деле оказания помощи голодающим, мы вторично обращаемся ко всем, кому близки и дороги заветы Христа, с горячею мольбою об облегчении ужасного состояния голодающих.
Вы, православные христиане, откликнулись своими пожертвованиями на голодающих на первый наш призыв.
Бедствие голода разрослось до крайней степени. Протяните же руки свои на помощь голодающим братьям и сестрам и не жалейте для них ничего, деля с ними и кусок хлеба и одежду по заветам Христа. Учитывая тяжесть жизни для каждой отдельной христианской семьи вследствие истощения средств их, мы допускаем возможность духовенству и приходским советам, с согласия общин верующих, на попечении которых находится храмовое имущество, использовать находящиеся во многих храмах драгоценные вещи, не имеющие богослужебного употребления (подвески в виде колец, цепей, браслеты, ожерелья и другие предметы, жертвуемые для украшения святых икон, золотой и серебряный лом), на помощь голодающим.
Призывая на всех благословение Божие, молю православный русский народ, чад Церкви Христовой, откликнуться на этот наш призыв. У кого есть две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же (Лк. 3, 11). Будьте милосердны, как и Отец ваш Небесный милосерден (Лк. 6, 36)».
Большевики ждали от Патриарха подобного воззвания и деятельного участия Церкви в сборе денежных средств, но они никак не желали, чтобы Церковь встала во главе движения помощи голодающим и, как бывало в прошлом, публично призывала народ к жертвенности, милосердию и любви. 26 февраля власти издали декрет об изъятии «из церковных имуществ, переданных в пользование группам верующих… всех драгоценных предметов из золота, серебра и камней…», в том числе всех освященных предметов. Декрет бесповоротно уничтожал добровольность пожертвований, а священство вынужденно ставил в положение святотатцев.
Разрешая недоумение паствы и принимая весь гнев большевиков на себя, Патриарх Тихон выпустил следующее послание. «Мы допустили, ввиду чрезвычайно тяжких обстоятельств, возможность пожертвования церковных предметов, не освященных и не имеющих богослужебного употребления, – писал он. – Мы призываем верующих чад Церкви и ныне к таковым пожертвованиям, лишь одного желая, чтобы эти пожертвования были откликом любящего сердца на нужды ближнего, лишь бы они действительно оказывали реальную помощь страждущим братьям нашим. Но мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами Вселенской Церкви и карается Ею как святотатство – миряне отлучением от Нее, священнослужители – извержением из сана (73 правило Апостольское, 10 Правило Двухкратн. Вселенск. Собора.)».
Советское правительство, издав декрет об изъятии церковных ценностей, к самому изъятию не приступало до тех пор, пока во главе всего мероприятия не встал Троцкий. В начале марта он возглавил секретную комиссию, которая должна была полностью взять под контроль процесс изъятия церковных ценностей.
11 марта Троцкий, требуя в этом деле единоначалия, писал членам Политбюро: «Работа по изъятию ценностей из московских церквей чрезвычайно запуталась ввиду того, что наряду с созданными ранее комиссиями Президиум ВЦИКа создал свои комиссии из представителей Помгола председателей Губисполкомов и Губфинотделов. Вчера на заседании моей комиссии в составе тт. Троцкого, Базилевича, Галкина, Лебедева, Уншлихта, Самойловой-Землячки, Красикова, Краснощекова и Сапронова мы пришли единогласно к выводу о необходимости образования в Москве секретной ударной комиссии… Эта комиссия должна в секретном порядке подготовить одновременно политическую, организационную и техническую сторону дела. Фактическое изъятие должно начаться еще в марте месяце и затем закончиться в кратчайший срок… Повторяю, комиссия эта совершенно секретная…
Прошу скорейшего утверждения этого постановления, как обязательного для всех, во избежание какой бы то ни было дальнейшей путаницы».
Растолковывая свою позицию по отношению к Русской Церкви и духовенству, Троцкий писал: «Вся стратегия наша в данный период должна быть рассчитана на раскол среди духовенства на конкретном вопросе: изъятии ценностей из церквей. Так как вопрос острый, то и раскол на этой почве может и должен принять очень острый характер, и той части духовенства, которая выскажется за изъятие и поможет изъятию, уже возврата назад к клике патриарха Тихона не будет. Посему полагаю, что блок с этой частью попов можно временно довести до введения их в Помгол, тем более что нужно устранить какие бы то ни было подозрения и сомнения насчет того, что будто бы изъятые из церкви ценности расходуются не на нужды голодающих».
13 марта Политбюро утвердило московскую комиссию Троцкого и приняло решение «о временном допущении “советской” части духовенства в органы Помгола в связи с изъятием ценностей из церквей».
Троцкий представил членам Политбюро инструкцию по проведению изъятия церковных ценностей, и она легла в основание всего плана изъятия.
Одними из первых жертв этой кампании стали священники и миряне города Шуи и села Палех Владимирской губернии – протоиерей Павел Светозаров, священник Иоанн Рождественский, Петр Иванович Языков, Николай Малков, Авксентий Калашников, Сергей Мефодиев и девица Анастасия.
svshm_pavel_svetozarovСвященномученик Павел родился в 1867 году в селе Картмазово Малиновской волости Судогодского уезда Владимирской губернии в семье диакона Михаила Ивановича Светозарова. Окончив в 1891 году Московскую Духовную академию, Павел Михайлович был назначен преподавателем Закона Божия в мужскую гимназию в городе Шуе. Он имел намерение принять монашество, но священник шуйского Воскресенского собора, протоиерей Евлампий Иванович Правдин, ставший с 1898 года настоятелем собора, предложил ему жениться на своей дочери Софии и стать священником в соборе. Павел Михайлович согласился и 24 июня 1892 года сочетался браком, а 2 августа того же года был рукоположен во священника к Воскресенскому собору.
Его тесть, благодаря своей энергичной деятельности, занимал в то время видное положение среди духовенства города. Он был действительным членом Православного миссионерского общества и устроителем публичных религиозно-нравственных народных чтений. Он написал историю Шуйского духовного училища со времени его основания в 1816 году, а также книгу «Описание города Шуи и шуйских церквей с приложением сказания о чудесах от чудотворной иконы Шуйской-Смоленской Божией Матери» и, будучи автором многих публикаций во «Владимирских губернских ведомостях», был признан родоначальником церковного краеведения в Шуе. Главной святыней Воскресенского собора была чудотворная икона Шуйской-Смоленской Божией Матери, написанная в 1655 году шуйским иконописцем Герасимом Иконниковым, когда в Шуе свирепствовала моровая язва. С принесением иконы в храм эпидемия прекратилась – сначала в приходе Воскресенского собора, а затем и во всем городе.
У отца Павла и Софии Евлампиевны родилось восемь детей. София Евлампиевна скончалась в 1906 году, и священнику пришлось воспитывать оставшихся без матери малолетних детей.
В 1906 году отец Павел был награжден наперсным крестом; 8 апреля 1907 года возведен в сан протоиерея и назначен настоятелем Воскресенского собора в связи с уходом его тестя за штат. С 1907 года протоиерей Павел стал благочинным и председателем Шуйского уездного отделения Владимирского епархиального училищного совета, с того же года он представлял духовенство на земских собраниях, а с 1908 года – в заседаниях Шуйской городской думы. Протоиерей Павел, кроме преподавания в мужской гимназии, был учителем в женской гимназии и законоучителем в воскресной церковноприходской школе.
После прихода к власти безбожников и опубликования ими закона об отделении Церкви от государства, запрещающего преподавать Закон Божий в общеобразовательных общественных учреждениях, отец Павел перенес эти уроки в Воскресенский собор.
Протоиерей Павел был одним из самых известных священников в городе как по масштабу своей деятельности, так и из-за своих выдающихся проповедей, и представители советской власти сразу же обратили на него внимание и стали искать повод для его ареста. Для осуществления надзора за жизнью священника к нему в дом вселили осведомительницу Швецову.
В первый раз отец Павел был арестован в 1919 году по обвинению в неподчинении распоряжениям Совнаркома. В 1921 году он был арестован снова и содержался несколько месяцев в тюрьме по приказу ЧК в связи с Кронштадтским восстанием как политически неблагонадежный. Несколько раз его арестовывали за проповеди.
Весной 1922 года в Политбюро отовсюду стали поступать сведения от ГПУ о ходе изъятия церковных ценностей из храмов. 3 марта 1922 года была создана Шуйская комиссия по учету и сосредоточению ценностей; председателем ее был назначен житель села Палех Александр Вицын, которого большинство жителей села знало как человека праздного, выпивающего и нравственно ненадежного.
7 марта члены комиссии впервые пришли в Воскресенский собор. Они сразу же обратили внимание, что церковнослужители снимают с образа Шуйской-Смоленской Богоматери будничную серебряную с позолотой ризу и одевают праздничную – тканую, украшенную жемчугом. Спросили старосту Александра Парамонова:
– Зачем меняете?
– Мы всегда в это время снимаем оклады для чистки.
Комиссия, однако, заподозрила, что меняют в надежде – публично в храме драгоценную ризу с иконы снимать побоятся.

Система Orphus

Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины

Наша газета

gazeta

Поиск

Вход

Обозреватель...

obozrevatel

Богословские тесты.

testi