Цитата дня

 Добродетель — свойство воли(Св. Григорий Богослов)

oshibki1.jpg

Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Блаженный старец Иоанн Оленевский

Память 24 июля с.с.

Вместо предисловия

 Послание Преосвященнейшего Филарета, епископа Пензенского и Кузнецкого, клиру и starec_ioann_olenevskiyпастве Пензенской епархии по случаю обретения мощей старца-иерея Иоанна Оленевского (Ивана Васильевича Калинина)

Досточтимые отцы, всечестное монашество, дорогие братья и сестры!

В юбилейный 2000-й год от Рождества Христова Русская Православная Церковь на своем Освященном Архиерейском Соборе, состоявшемся в Москве в августе 2000 года в Храме Христа Спасителя, прославила целый сонм своих верных сыновей и дочерей, пострадавших за веру Христову, причислив их к лику святых новомучеников и исповедников Российских XX века. В число их, как мы знаем, от Пензенской епархии вошли епископ Феодор (Смирнов Владимир Алексеевич) и священники Смирнов Василий Сергеевич и Архангельский Гавриил Иванович, претерпевшие мученическую кончину в Пензе в 1937 году. К сожалению, могила их, как и большинства убиенных в годину жестоких гонений на Православную Церковь, неизвестна, и мы лишены возможности воздавать их честным останкам то достодолжное почитание, какое обязаны, согласно с нашей верой, оказывать святым мощам.

Но Господь не оставил нас без Своего утешения и ниспослал нам сей великий дар - цельбоносные мощи старца-иерея Иоанна Оленевского, чье почитание началось задолго до его общецерковной канонизации. Не было, пожалуй, ни одного верующего человека в Пензенской епархии, кто бы не слышал о прозорливом старце Иоанне Оленевском, обладающем благодатной молитвой исцеления души и тела.

Иван Васильевич Калинин, как звали Иоанна Оленевского, прожил долгую жизнь. Как свидетельствуют документы, родился будущий подвижник в 1854 году в селе Оленевка теперешнего Пензенского района и рос сиротой, лишившись своих родителей в самом раннем детстве. Обладая слабым здоровьем, зарабатывал себе на хлеб мелким ремеслом - вязанием шарфов, перчаток и прочего. Но главное, чему он отдавался со всем жаром своей души, была благодатная молитва и посещение Введенского храма села Оленевки, где он помогал священнику как алтарник, с семи лет читал Часослов и пел на клиросе. С малолетства он вел аскетический и уединенный образ жизни: ночами вставал на молитву, молился истово, со слезами, и ограничивал себя в еде и развлечениях.

В 1920 году архиепископом Иоанном (Поммером), будущим главой Латвийской Церкви, претерпевшим мученическую кончину, Иван Васильевич в возрасте 65 лет был рукоположен в сан диакона и служил в храмах Оленевки и Соловцовки, находясь за штатом.

Еще с дореволюционных времен среди богомольцев он почитался за «святого старца-прозорливца», способного утешить в бедах и печалях, дать ответ на любой вопрос, даровать исцеление души и тела. Большая известность в народе и подвижническая деятельность Иоанна Оленевского пришлась не по нраву богоборческой советской власти. Многочисленные посещения старца самыми широкими слоями населения дали повод ей обвинить его в антисоветской агитации и контрреволюционной деятельности. Несмотря на преклонный возраст его трижды арестовывали, подвергали допросам и несколько месяцев содержали в пензенской тюрьме.

Господь уберет его от ссыпок и сохранил как духовного наставника, утешителя земли Пензенской в годину тяжких испытаний, которые выпали на долю народа в страшные 30-е годы и в Великую Отечественную войну. Именно в это время, когда Русская Православная Церковь была обескровлена жесточайшими репрессиями и когда были закрыты почти все церкви, духовный подвиг отца Иоанна приобрел особую значимость.

К концу войны произошло послабление государственной политики в отношении Церкви. В Пензенской епархии, где к началу Великой Отечественной войны оставалось всего два действующих храма из тысячи, бывших в ней до революции, - Митрофановский в Пензе и Казанский в Кузнецке - в 1945-1946 годах были возобновлены богослужения в 28 церквах, в том числе и в соловцовской Сергиевской церкви, где на должность диакона вновь был назначен Иоанн Оленевский. А 2 сентября 1946 года епископом Михаилом (Постниковым) он был рукоположен в сан иерея. Тем самым Господь дал возможность отцу Иоанну передать горение своей непреклонной веры и непрестанного служения Богу возрожденному приходу, прихожанам, а через них и последующим поколениям.

6 августа 1951 года в возрасте 97 лет Господь призвал его в Свои обители. Почитаемый иерей был похоронен на кладбище в с.Оленевке на том самом месте, которое он выбрал себе еще при жизни. И как при жизни к нему шел нескончаемый поток людей за помощью, так и после смерти многочисленные богомольцы продолжали идти к Иоанну Оленевскому на его могилку, обращая свои молитвенные просьбы к тому, кто не оставлял их и за гробом.

В 45-летнюю годовщину его кончины, 6 августа 1996 года, по благословению Владыки Серафима останки великого прозорливца были перенесены в Соловцовку к Сергиевской церкви для достойного поклонения.

За его исповедническую деятельность и подвижническую жизнь, непрекращающееся народное почитание и многочисленные случаи исцелений по ходатайству архиепископа Серафима определением Священного Синода от 27 декабря 2000 года иерей Иоанн Калинин-Оленевский был включен в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века.

Таким образом, дорогие братья и сестры, Пензенская епархия обрела еще одного святого - ходатая и молитвенника перед престолом Божиим за всех нас. Будем же достойны светлой памяти священноисповедника Иоанна Оленевского, прославившего Пензенскую землю, и своими стремлениями к праведной жизни и благочестию приумножим духовные сокровища нашей родной Святой Русской Православной Церкви, чьим верным сыном был и остается новопрославленный святой.

Всю свою жизнь о. Иоанн всячески старался скрывать свои подвиги, но не мог скрыть полученной от Бога благодати и сиял как светильник, зажженный на вершине горы. «Открывай чистое сердце и молись», - постоянно говорил старец. Пусть же эти слова станут для всех нас его духовным завещанием.

Божией милостью епископ Пензенский и Кузнецкий
Филарет. 30(17) мая 2001 года

 Глава 1

Великий блаженный чудотворец, старец иерей Иоанн (в миру Иван Васильевич Калинин) родился в 1854 году в праздник Усекновения главы Иоанна Крестителя, 29 августа (11 сентября по новому стилю), в селе Оленевка Пензенской губернии*.

* Год и точное место рождения старца Иоанна до сих пор официально считаются неустановленными, т.к. документального их подтверждения пока не найдено.

Еще до рождения великого младенца в Оленевку прибыли два монаха и сообщили православным людям пророчество Божие: «Скоро здесь у вас родится младенец, который будет велик среди верных». По отбытии этих монахов прошел год, и родился сын у девы Ксении. При крещении дано было ему имя Иоанн. С рождения до самой смерти он не пропускал ни одной церковной службы, кроме того времени, когда был в тюрьме полгода. Сначала его носила в церковь мать, а потом сам бегал. Рано научился читать при помощи Духа Святого, и с семи лет начал читать в церкви своим мелодичным, звучным тенором и дискантом.

Вероятно, за обильные слезы своей обиженной матери, Ксении, Господь щедро наградил ее сына великой благодатью и святостью с малых лет. «Что ты тут строишь, Ванюша?» — спрашивали мальчика взрослые. «Целькву», — отвечал малыш, которому было в ту пору только два года. И действительно, из сырой глины, камешков и чурочек у ребенка получалась маленькая, хотя и нестройная церквушка.

Отец Ксении строго наказал свою дочь за ее грех и выгнал из дома. Позднее, все же пожалев ее, построил ей келию около сельской церкви.

Иван так и рос под благодатью этой церкви, не пропуская ни одной службы, сначала с матерью, а потом самостоятельно, услаждая посетителей своим приятным благозвучным сильным тенором или дискантом. Народ так и рассуждал: «Чего мы в Борисовскую церковь пойдем, лучше в Оленевскую, мы хоть послушаем Ивана Васильевича, насладимся его пением». Только запоет, вся церковь «на воздусях». Пел он дискантом, высоко и чисто. Как запоет:

«Хвалите имя Господне», без слез нельзя было слушать.

Мать его, Ксения, рано оставила Ивана сиротой, и воспитывался мальчик у родственников. Родственники рассказывали, что он маленький в куклы играл, делал церковь из глины, куклы шли в церковь молиться, а кто из них умирал, он их нес на кладбище, устроенное тут же около церкви, и хоронил. Шил им платья, вязал чулки и шапки, пел с куклами. Играл в кругу с 12-13-летними детьми и купался с ними. А по ночам тайно молился. Наташа, двоюродная сестра, чинила его одежду и ворчала на него: «Все коленки изъерзал и изодрал».

Еще мальчиком он стал приучать себя к строгой жизни: спал мало, сидя или согнувшись на полу, как котенок. Пищу принимал редко и помалу. С малых лет Иван отказался от вкушения мяса и всю жизнь не знал его вкуса. Он пил обыкновенно стакан чая, который сам заваривал; картошку на шестке круглую испечет и чаем запивает без хлеба. Сласти не принимал с малых лет, а конфеты детишкам раздавал, чай же у него был лишь слегка подслащен. Яичко принимал только одно на Пасху, когда разговлялись. Изредка стаканчик молока выпьет, когда горло заболит. Однажды, чувствуя себя нездоровым, попросил сварить кашки гречневой на молоке. Ему сварили, а он только попробовал.

Любил он церковь, ни одну службу не пропускал, в церкви пел, читал, в алтаре с малых лет помогал и людей в церковь звал: «Что ты не ходишь в церковь, Матерь Божия накажет. Здесь и Киев, и Иерусалим». Так говорил он про церковь Соловцовскую.

Мать его была Ксения, а отца никто не знал. Васильевичем назвали его по крестному. Два раза материнскую келию поджигали, они с матерью заново строились, миром-собором собирали. Когда же мать умерла, келию совсем отняли и поместили в ней пушную артель, а сироту переселили в келию племянниц Марфы и Татьяны, у них он и воспитывался дальше. Девушки шили, а он лоскутки соберет и детишкам раздает.

После их смерти мальчик стал жить в келий двоюродной сестры Наталии. В школе Иван Васильевич не учился. В пекарню бегал, навещал сирот, платки вязал, чулки, как женщина, псаломщиком работал в церкви. Но за работу никогда ничего не брал.

Ночь у него была посвящена молитве. Спал мало, с перерывами, вскакивал на молитву, в темноте слышны были только слезы... В армию его не брали. Родственники рассказывали, что Иван Васильевич воспитывал сироту-сапожника, вместе с ним сапоги шил и похоронил его 18-летним. Однажды лет 14-ти от роду попал Иван в Кочетовку Каменского района, где жил блаженный старец Иоанн Кочетовский — блаженный Ванюшка. Подошел этот старец к юноше Ивану Васильевичу, положил свою руку ему на плечо и, улыбаясь своими грязными нечесанными усами и «заржавленными зубами», протянул: «Ты будешь выше меня. К тебе будет слетаться народ, как птицы с небес».

Приходил Иван Васильевич в церковь первым, уходил последним. С детства в алтаре прислуживал. Селиванов, барин, начальник губернии, впоследствии хотел его в диакона произвести, но он был незаконнорожденный. По праведной жизни-то достоин, а незаконнорожденному не положено было в дьяконы...

Иван Васильевич кроме церкви нигде не работал, а дома сапожничал, вязал пуховые платки, лечил скотину, зубы лечил всем, кто обращался к нему. В церкви работал, а дома молился тайно, не показывая свои подвиги. И людям внушал: «Не показывайте, не молитесь напоказ!»

«Я отроду живу только в церкви, — говорил Иван Васильевич, - а дома из гроба встаю и в гроб ложусь, из дома, как из могилы, вылезаю». Так говорил батюшка, когда жил у Наталии, двоюродной сестры.

Много мест служения пришлось поменять батюшке за свою жизнь по мере того, как большевики одну за другой закрывали все новые и новые церкви. Но больше всего в его жизни было связано, конечно, с церковью Оленевской, при которой он рос и где был рукоположен во диакона, и с церковью Соловцовской, где он служил последние свои годы и был возведен в сан иерея.

В течение всей жизни батюшка несколько раз пропадал в лесу. Что он там делал, никто не знал, кроме Бога... Ищут, ищут его и не находят. Любил он лес и, бывало, говорил: «Пойду в лес безгрешный».